Предсказание цыганки. Отрывок 55 из романа «Встретимся у Амура или поцелуй судьбы»

В один прекрасный день к Насте, поджидавшей в институтском дворе Вадима, неожиданно подошла незнакомая черноволосая девушка.
− Ты Туманова ждешь? − спросила она.
Настя неопределенно пожала плечами: какое кому дело, кого она ждет.
− Хочу тебя предупредить, − продолжила незнакомка, − тебя ненавидит один человек, женщина. Она выпрашивала у лицеистов твою фотографию. Знаю, что она ходила к цыганке, которая делает привороты, несколько раз ходила. Она хочет тебя извести, и вроде бы, ей велели принести твою карточку. Поэтому будь осторожней. И никому не говори, что я тебе сказала.
− Я догадываюсь, о ком идет речь, − усмехнулась Настя. − Но ничего не боюсь, потому что не верю в наговоры и привороты, поэтому пусть себе ходит к цыганкам, может, ей так легче.
− Можешь не верить, но они что-то умеют, это факт, − не согласилась девушка. − Моя мама тоже не верила. Но еще до замужества одна цыганка ей нагадала, что у нее будет двое детей: мальчик и девочка, и что когда мальчику исполнится десять лет, он пойдет с друзьями на Дон и утонет. И все сбылось. Мне мама только недавно это рассказала, − я теперь цыганок боюсь. Откуда она могла знать, что мой брат утонет?
− Да просто совпадение! − у Насти не было ни малейшего желания продолжать разговор, и она встала. − Спасибо за предупреждение, но, повторяю, я не верю в чудеса и предсказания. Будь здорова.
Из института вышел Вадим, и она направилась к нему.
Вечером Настя не утерпела и рассказала о странном разговоре Галчонку. − Да все это чушь собачья! − воскликнула та, тряхнув локонами. − Мне тоже перед свадьбой цыганка нагадала, что муж меня бросит и спутается с девицей вдвое его моложе. Только мы уже жизнь прожили, а пока ничего подобного не предвидится. Выбрось из головы, − это она из зависти тебе такое наговорила.
И Настя быстро забыла об этом происшествии. Тем более, что приближались ее любимые майские праздники. Мир сиял всеми красками апреля: цвели жерделы, распространяя горьковато-медовый аромат, на клумбах полыхали тюльпаны и соседский кот Вася уже неделю не являлся домой. Правда, кастрированный Федор воспринимал всю эту красоту равнодушно, предпочитая дремать на Настином диване, свернувшись калачиком, — Настя так и не смогла простить родителям столь жестокого поступка с ее любимцем. С Вадимом она виделась ежедневно и подолгу, все дурные мысли покинули ее, она просыпалась с улыбкой и засыпала с улыбкой.
Наталья тоже перестала хандрить, тем более что здоровье отца настолько улучшилось, что он вышел на работу. В своем медколледже подруга выбилась в отличницы, но медаль ей не светила из-за трояков, нахватанных в прежнем лицее. Правда, предстоял еще единый государственный экзамен по математике, но Наталья почти перестала его бояться. — Как напишу, так напишу, — заявила она Насте, — в мединститут математику не сдавать, а пару в аттестат в любом случае не поставят.
Однажды в планетарии Настя носом к носу столкнулась с Павликом, уже учившимся на первом курсе местного университета.
— Привет! — обрадовался ей бывший одноклассник. — Слушай, ты случайно не знаешь Туманова? Он в Политехе учится, кажется, на втором курсе.
— Знаю, — улыбнулась Настя. — Еще как знаю! Это мой жених. Он сейчас должен подойти.
— Здорово! — оживился Павлик, не обратив ни малейшего внимания на статус Туманова. — Он выдвинул гениальную теорию насчет информационного пространства, я читал в нашей студенческой газете «Академия». У меня тоже есть кое-какие мысли по этому поводу, хочу с ним их обсудить. Познакомишь?
— Конечно! Да, вон он идет. — И Настя, увидев, как Вадим переходит дорогу, потянула Павлика к двери.
— Я много думал о твоих инфо, — сказал Павлик, пожав Вадиму руку, — полагаю, они напрямую связаны с творчеством. Чем больше человеческий мозг учится, думает, развивается, тем больше вероятность, что нейроны, ответственные за талант, настроятся в резонанс с соответствующими инфо. И тогда эти инфо проникнут в мозг в виде теоремы или романа, или какого-либо открытия. Мозг просто впитает их из внешнего информационного поля.
— Интересно. Значит, ты полагаешь, что все литературные, музыкальные или иные произведения уже существуют в готовом виде — где-то в информационном пространстве? А человеческому мозгу нужно только настроиться на них? По-твоему мы сами ничего не сочиняем: все, что придумано или написано, пришло в головы авторов извне? — удивился Вадим.
— Именно! — воскликнул Павлик. — Ведь в сущности, что такое мозг? Клеточная структура, состоящая из тех же молекул и атомов. В нем происходят химические и биологические процессы, — но как они могут привести к мыслительной деятельности? Ну не верю я, что молекулы или даже клетки сами что-то придумывают, не верю — и все!
— Но ведь мыслишь ты! — возразила Настя. — Неужели твой мозг пассивно воспринимает идеи извне? Нет, я с тобой не согласна. По-твоему выходит, что «Война и мир» уже имелась в пространстве, а мозг Толстого ее оттуда только впитал.
— Да, да, да! — стоял на своем Павлик. — Именно так! А ты как считаешь? — обратился он Вадиму, заинтересованно слушавшему их спор.
— Трудно однозначно утверждать, кто из вас прав, — осторожно начал Вадим. — Человека нельзя представлять, как совокупность клеток. У человека есть душа, т.е. сгусток информационных частиц, — но они находятся внутри него, и неразрывно связаны с его биологическим организмом. Может быть, творческие озарения и иные процессы все-таки возникают в самом человеке в результате совместной деятельности мозга и души.
— Тогда душа тоже составляющая информационного пространства. — Павлик ненадолго задумался. Потом встал. — Твое предположение в сущности ничего не меняет: все, производимое мозгом, все равно приходит в него из этого пространства, а не сам мозг его производит. Извини, у меня сейчас семинар. Если хотите, пойдемте со мной, я вас представлю. Тем более, что как раз буду говорить о твоей теории.
— Спасибо, Павлик, но я не могу, — отказалась Настя. — Вадим, ты, как хочешь, а у меня на завтра уйма заданий.
— Нет, я с тобой. — Вадим дал Павлику свой телефон. — Позвонишь мне, расскажешь, к чему вы пришли, ладно? И вообще, не теряйся, звони, если еще будут интересные мысли.
Они пожали друг другу руки и расстались. — Толковый пацан, — уважительно сказал Вадим, когда они вышли из планетария. — Мыслит глобально и нестандартно. Неужели он с вами учится? Вроде маловат для выпускника. Интересно, сколько ему лет.
— Он уже студент. — Настю развеселило озадаченное лицо Вадима. — А лет ему тринадцать. В прошлом году он учился с нами, а летом поступил в университет. Сдал экстерном за одиннадцатый и поступил. Он вундеркинд, через классы прыгал. Знаешь, он где-то вычитал, что уже доказано математическим путем существование сверхразума − того, что люди называют богом. Может, он и есть источник твоих инфо?
— Не знаю. Ничего не могу сказать по этому поводу. Может, бог действительно источник информационной энергии, особенно той ее части, которая отвечает за мораль, за любовь и другие добрые движения души. Хотя, если он столь всесилен, как он мог допустить атомные бомбардировки и другие ужасные преступления?
— Но ведь у него есть противник. Дьявол или сатана. Может быть, именно он отвечает за все зло на Земле? А не бог.
— Тогда бог не всесилен. Что-то мы с тобой ушли в сторону. В этих вопросах я не очень. Хотя кое-какие мысли есть. Дело в том, что информация по отношению к человеку может быть положительной или отрицательной, то есть инфо могут быть как бы со знаками «плюс» и «минус», подобно электронам и протонам. Положительные инфо могут быть ответственны за добро, а отрицательные — за зло. Эх, мне бы знаний побольше. Тут еще и в философию надо погрузиться, без нее никакая математика не поможет. Только, где взять время? Сплошные зачеты. Ну, скажи, зачем мне экономика, когда я не собираюсь становиться бизнесменом? А сколько времени на нее приходится тратить. Я недавно сбежал с семинара, хотел в читалке посидеть, − так наша кураторша меня отловила и давай отчитывать. Я не выдержал и говорю:
«Виктория Алексеевна, ну не могу я тратить время на предмет, который мне не нужен». Так она декану нажаловалась. Пришлось в деканате оправдываться и извиняться.
— А вдруг тебе потом экономика понадобится? Ты же еще не знаешь, кем будешь работать. А вдруг попадешь в какой-нибудь банк? Нет, я думаю, экономические знания сейчас инженеру необходимы.
— Вот когда понадобятся, тогда и займусь ими. А вообще, я в банк не хочу. Хочу заняться серьезной наукой, а для этого столько нужно поднять. Хорошо студентам на Западе: там посещаешь только то, что тебе действительно интересно, а остальное по желанию. И никто не проверяет посещаемость, не лишает стипендии.
— Может, там студент более сознательный? Папа говорит, если наших не проверять, будут поголовно прогуливать и завалят сессию. Вадим, а ты расскажи о своих идеях Туржанской. Она ведь профессор, ее печатают даже заграничные журналы. Может, она подскажет, как применить к твоей теории математику? У нее по средам консультации для всех желающих.
— Да я знаю. По правде говоря, я уже однажды пытался поговорить с ней на эту тему. Но она сказала, что пока экспериментально мои идеи не подтверждены, они даже не гипотеза, а чистый вымысел, из области фантастики. Хотя, конечно, попытаться обосновать их математически можно. Можно построить модель информационного пространства с помощью теории поля, — но для этого мне нужно переходить в университет на мехмат. Может, там удастся вывести соответствующие уравнения, а на них потом обратят внимание и физики. Например, так было с формулами Лоренца: сначала на них смотрели как на какие-то абстрактные уравнения, не имеющие физического смысла. А когда Эйнштейн создал свою теорию относительности, оказалось, что в этих формулах заложен великий смысл. Но в нашем Политехе методы математической физики не преподают, у нас ведь готовят инженеров, а не ученых.
— А ты переходи в университет.
— Я уже там был. Надо много досдавать. Но все равно, буду летом думать, может, решусь.
С приближением июня на Вадима навалились зачеты, за которыми грозно высилась летняя сессия. Ее он боялся больше всего, ведь любой случайный трояк означал лишение стипендии, хоть и небольшой, но ему крайне необходимой, − подработки на стороне закончились, а лишаться карманных денег не хотелось. Переводов от отца едва хватало на питание и квартплату. Поэтому они стали реже встречаться. Иногда не виделись по нескольку дней, а однажды он отсутствовал целую неделю, лишь звонил по вечерам. Вот когда Настя полной мерой испытала, что такое настоящая тоска, о которой говорила ей Ирочка, — когда так нестерпимо хочется его увидеть, что хоть ложись да помирай. Тогда Настя садилась в кресло, закрывала глаза и представляла, что он сидит напротив и читает, или набирает номер ее телефона. Иногда телефон и вправду звонил, тогда ее будто подбрасывало, и она кидалась к нему, как к спасательному кругу.
Настю и саму пугала эта нестерпимая тоска по Вадиму, без встреч с которым она уже не могла нормально существовать. Вдруг он уедет? — думала она, что я тогда буду делать, как жить, куда себя девать? От этих мыслей ее охватывал тихий ужас. Но ведь он пока никуда не собирается, успокаивала она себя. Не буду думать о плохом, а то и вправду сбудется. И, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, она бралась за книгу или включала компьютер. Иногда она вспоминала о том поцелуе, в Питере. И о потрясении, которое тогда испытала. Временами ей хотелось испытать то чувство еще раз. Но, когда Вадим появлялся, это желание начисто пропадало: она трусила. Настя понимала, что после такого поцелуя все у них пойдет слишком быстро. Он тоже это понимал, и потому при расставании они ограничивались нежными поцелуями «в щечку» и пожатиями руки. Наташка временами пыталась подтрунивать над их отношениями, но Настя ее грубо обрывала, и подруга унималась: она боялась потерять бесплатного репетитора.
Как и все хорошее, любимый месяц май быстро пролетел и вплотную подступил ЕГЭ по математике, обязательный для всех выпускников. Лицей при Политехе сдавал этот экзамен в сто второй школе, − и надо сказать, никаких послаблений в виде подсказок или какой-либо иной помощи лицеисты так и не получили. Наоборот, следили за ними весьма пристрастно. Посадили вперемежку с незнакомыми школьниками, и варианты у всех были разные. Их сразу попросили сдать сотовые телефоны, а выходить в туалет разрешалось один раз и только с сопровождающим. В общем, надежды Дениса Степанова на халявное списывание не оправдались. Но задания Насте показались очень легкими, даже задачи из самой трудной части С она решила с лету, и потому была на сто процентов уверена в максимальном балле. Однако когда из Москвы прибыли результаты экзамена, оказалось, что никто ста баллов так и не набрал. Самый высокий балл, равный девяноста восьми, был у Снегиревой. Но все равно их лицеисты сдали математику лучше всех в городе, получив на класс всего одну тройку. Ее, естественно, схватил Костя Пацкевич, чему был безмерно рад.
Сразу после экзамена Настя обсудила все решения с Ольгой Дмитриевной, и та подтвердила их правильность. Поэтому Настя немного огорчилась, − все-таки девяносто восемь баллов не сто, а главное, непонятно, за что они снижены, если все решено верно. Распечатка результата проверки не внесла ясности, поэтому Туржанская посоветовала ей обратиться в конфликтную комиссию. Но Настя, посоветовавшись с родителями, решила этого не делать. Баллы у меня все равно одни из самых высоких в городе, подумала она, чем терять время на споры, лучше буду готовиться к другим экзаменам. Тем более что папа говорит, придраться к чему-нибудь всегда можно, если очень хочется.
Наталья, к глубокому удивлению ее самой, написала математику на четверку, хотя мечтала о трояке. Остальные экзамены они тоже осилили без особого напряга. В Настином аттестате сияли одни пятерки, а Наташкин оказался без трояков, − к великой радости Беллы Викторовны, каждый день молившей бога о поступлении дочки в медицинский институт и благополучном возвращении Никиты. К сожалению, дела Туманова обстояли похуже: за один из экзаменов Вадим все-таки отхватил трояк и потому лишился стипендии. Сначала он сильно пал духом. Настя даже стала винить себя в его провале, ведь если бы не их частые встречи, может, он больше уделял внимание занятиям. Но стоило ей об этом заикнуться, как Вадим от негодования немедленно воспрянул духом, заявив, что ничего страшного не случилось, − с сентября он обязательно будет подрабатывать, да и летом постарается куда-нибудь устроиться.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *