Однокурсники. Отрывок 69 из романа «Встретимся у Амура или поцелуй судьбы»

А первый в ее жизни семестр бежал быстрей и быстрей, и все отчетливее стала вырисовываться зимняя сессия. Экзаменов Настя не боялась, − в отличие от многих студентов на лекциях она садилась в первом ряду, старалась не отвлекаться и писала, как учила ее Туржанская, скорописью, заменяя физические величины их буквенными обозначениями и записывая через тире только начала и окончания слов. Благодаря этому ее конспекты читались легко и были наиболее полными по сравнению с записями остальных студентов, поэтому перед семинарами их частенько выпрашивали однокурсники. Настя никому не отказывала, только просила не потерять и не испачкать, − за что быстро завоевала симпатию у большинства студентов ее группы.
Правда, за все время она так ни с кем не подружилась. Хотя желающих было немало, − как среди однокурсниц, так и среди однокурсников. Но Настя, хоть и старалась держаться со всеми приветливо, ни разу не посетила пирушки в общежитии, происходившие еженедельно по поводу и без такового. Придя однажды на студенческую дискотеку, она молча постояла в углу, отказала пригласившему ее на танец студенту, а когда тот стал приставать с уговорами, сослалась на головную боль и ушла. Зато, во время поездки в лес, набрала больше всех грибов, чем прославила свою группу, — об этом даже в вузовской газете написали. И поместили ее фотографию с охапкой опят. А вечером устроила Наталье с сыном роскошный ужин из жареной картошки с дарами леса, приготовленными в сметане.
Особенно много Настя занималась перед сессией. Весь декабрь она буквально не поднимала голову от книг, и все зачеты посдавала досрочно, ведь ей, караул, была нужна повышенная стипендия. С трудом уговорили ее однокурсники на совместную встречу Нового года, поскольку буквально через три дня после него предстоял экзамен по математическому анализу, которого девушка боялась больше всего.
Во время новогоднего застолья к ней подсел самый симпатичный парень их группы Толик Прокопенко, похожий на артиста Харатьяна, − по нему сохли многие однокурсницы. Правда, он никому из них не отказывал в скоротечной любви, − его любимая фраза была «Хочешь? Давай!». Из-за чего не раз между поклонницами любвеобильного студента вспыхивали сцены ревности.
− Вот я смотрю на тебя, − обратился к ней Толик, накладывая в ее тарелку гору салата «оливье» и пытаясь приобнять через спинку стула, − и не пойму: то ли бы больная, то ли у тебя горе неутешное. Сколько учимся, я ни разу не увидел твоей улыбки. Ты поделись, облегчи душу, а я тебя пожалею, приласкаю. Хочешь? Давай!
− Так ты, оказывается, пастырь? − усмехнулась Настя, отодвигаясь. − Не напрягайся, со мной все в порядке. Просто у меня нет богатенького папы-адвоката, вот мне и приходится много заниматься, чтобы стипендию получить.
− А у тебя что − предков нет? Поумирали? Или ты детдомовская?
− Вот это тебя это не касается. − Настя сердито встала и пересела на край стола. Но Толик не унялся: взял стул и принялся моститься рядом.
− Хочешь, чтоб я ушла? − поднялась Настя.
− Эй, Толян, оставь девчонку в покое, − крикнул староста группы Володя Неделько. − Эта девочка не для тебя.
− А для кого: для тебя? − не унимался тот.
− Настя, иди сюда, − позвали, сидевшие тесной группой девчата. Они раздвинулись, освобождая ей место, и Настя, наконец, смогла спокойно поесть. Отзвенели куранты, все чокнулись, потом отодвинули к стенке столы и начались танцы. Наверно, я, действительно, не от мира сего, думала Настя, танцуя с Володей. Почему мне так неприятно чувствовать его руки на талии, его объятья? Ведь славный парень. Вон как Люся Семенова по нему умирает. Но зачем он так прижимает меня к себе? Ох, все, больше не могу!
− Извини, Володя, − остановилась она, − мне надо выйти на воздух. Здесь так душно.
− Одну не пущу, − уперся староста, − там под общежитием такая гульба, тебе спокойно уйти не дадут.
− Тогда проводи меня домой.
− А чего так рано? Только час ночи. Побудь еще, а то ты все дичком да дичком. Жареный гусь будет, девчата постарались.
− Не хочу. Понимаешь, не люблю долго сидеть за столом − я изнемогаю. Знаешь, я пойду потихоньку.
− Ну, хорошо, провожу.
− Можно спросить у тебя одну вещь? − стеснительно произнес он, когда они уже стояли у подъезда Настиного дома.
− Спрашивай. − Насте не терпелось поскорее уйти, ей совсем не хотелось никаких объяснений и поцелуев. А по всему было видно, что именно это у него на уме.
− У тебя есть кто-нибудь? − Он поковырял снег ботинком, не глядя на нее, и достал сигарету. − Ну, в общем, ты понимаешь, о чем я?
− Это тайна, − помолчав, ответила Настя.
− А почему такая таинственность. Мы же взрослые люди. Если есть, так и скажи.
− И есть, и нет.
− Как это?
− Ладно, скажу. Я очень люблю одного человека, но его здесь нет. Я даже не знаю, где он и встретимся ли мы когда-нибудь. Но это не имеет значения.
− А он тебя?
− Это никого не касается. Володя, ты очень хороший, лучше всех на курсе. Но у нас с тобой ничего не будет. Кстати, тебя очень любит одна девушка из параллельной группы, она со мной делилась.
− Да знаю я, о ком ты. Семенова, да? Уже всему курсу растрепалась. − Он досадливо сплюнул. − Терпеть не могу приставучих.
− Вот и я таких не люблю, − засмеялась Настя и скрылась за дверью.
Сразу после Нового года началась зимняя сессия. Первым экзаменом был матанализ. Принимал его новый преподаватель, заменявший последнее время их заболевшего лектора. Накануне экзамена к Насте подошел староста.
− Ты будешь деньги сдавать? − не глядя на нее, спросил он.
− Какие деньги? − не поняла Настя.
− Какие, какие! Не строй из себя дурочку. Чтобы гарантированно сдать. Наши почти все согласны
− Володя, да ты что! А если Воронов узнает?
− Не узнает, − если никто не проболтается. Так ты будешь сдавать или нет?
− Нет.
− Дело хозяйское. Только потом не жалуйся. Хотя ты, может, и сама сдашь, а мне край нужна стипендия. − И он повернулся, собираясь уходить.
− Постой, − остановила его Настя. − Вам это сам преподаватель предложил — насчет денег?
− А тебе оно надо? Не хочешь сдавать, гуляй. У него двойня на неделе родилась, и жена студентка. А зарплата − кот наплакал, он ведь даже без степени. Думаешь, при таких доходах он откажется от денег? Подпрыгнет от радости. И заваливать никого не станет.
− Так, может, просто собрать деньги и поздравить с рождением малышей? Я согласна.
− Да кому это нужно? Сам должен понять, за что дают. А так − скажет спасибо, и все.
− А если не возьмет? Откуда вы знаете, что возьмет? Ты что − сам будешь ему эти деньги отдавать? А если он сообщит, куда следует? Тебя же будут судить за взятку.
− Нет, Настя, ты, определенно, не от мира сего, − пожал плечами староста. − Все берут в этой стране. Запомни: дают − бери, а бьют − беги. Ладно, ступай, только держи язык за зубами.
− Нет, погоди. Ты не ответил: он сам предложил или это ваша инициатива? Вы хоть понимаете, куда можете вляпаться?
− Ну, беги, доноси. Только подумай, как после этого будешь здесь учиться. Я догадывался, что у тебя и не все дома, но не думал, что до такой степени.
Не все дома! От этих злобных слов у Насти потемнело в глазах, даже захотелось ударить его. Да, у нее не все дома. Вообще никого дома нет. Боже, как больно! Она, молча, отвернулась и, как неживая, медленно стала спускаться по лестнице. На нижней ступеньке ее перехватила Надежда Васильевна:
− Настенька, вот хорошо, что я тебя увидела. Есть разговор. Постой, да ты никак плачешь? Что случилось?
Настя затрясла головой, стараясь не разрыдаться.
− Ну-ка, пойдем ко мне. Нет, нет, ты должна все рассказать. Я тебя в таком состоянии никуда не отпущу. Идем, идем!
Она завела Настю в пустую аспирантскую, заперла дверь и налила воды из графина.
− Пей, она свежая. А теперь выкладывай, что стряслось. Чем тебя этот тип расстроил?
− Не могу, он меня ябедой будет считать. И всех против меня настроит. Но это такой ужас!
− Умеет считать, пусть считает хоть до ста. Давай, говори! Я нюхом чую, что он тебя в какую-то авантюру хотел втянуть. Обещаю, что если за этим никакое свинство не кроется, если это любовные дела, вмешиваться не буду. Но, если связано с учебным процессом, не молчи, − у Воронова и так неприятностей хватает.
И Настя все рассказала. Выслушав ее, доцент помрачнела:
− Вот урод! У мужика, может, и в мыслях не было, так ведь сами человека портят. Ладно, ее переживай, я разрулю эту ситуацию. Все будет в порядке. Иди, готовься к экзамену. А с вашим старостой веди себя, как обычно. Ничего, после сессии он больше старостой не будет.
− Неужели правда, что все преподаватели деньги берут? − немного успокоившись, спросила Настя.
− Что значит, все? Как ты думаешь, я беру? Здесь больше слухов, чем правды. Одно знаю точно: сдают экзамены за деньги только лодыри. Тех, кто знает предмет, никто специально валить не станет. А к вам на матанализ я ассистентом попрошусь, вроде, меня ректор назначил. Как раз вчера на Ученом совете он потребовал, чтоб на всех экзаменах сидели ассистенты. Посижу, послушаю.
Стоя под дверью аудитории, где проходил экзамен, Настя страшно волновалась. А вдруг Неделько с этим новым преподавателем в приятельских отношениях, думала она. А вдруг Надежда Васильевна не придет? Тогда он меня точно завалит. Она всю ночь перед экзаменом не сомкнула глаз, все повторяла и повторяла вызубренный материал. Задремала, когда уже начало светать, и чуть не опоздала к началу экзамена. Прибежала, когда уже первую пятерку студентов запустили в аудиторию. Остальные толпились под дверью, время от времени заглядывая в щелку, — пытались узнать, какие билеты уже вытянули. Настя тоже заглянула и сразу увидела за столом рядом с экзаменатором Надежду Васильевну.
− Твоя работа? − услышала она за спиной голос Неделько. − Всех подставила! И как ты теперь будешь смотреть нам в глаза, если она нас завалит?
− Конечно, моя, − не моргнув глазом, усмехнулась Настя. Она вдруг так разозлилась, что ей стало все безразлично. − Это я к нам ее ассистентом назначила. Бедненький, ты же все выучил, а она тебя сейчас как завалит, как завалит!
И не дожидаясь ответа, отошла к окну. Достала конспект, но открыть не успела: выглянувший экзаменатор пригласил на экзамен еще троих студентов. Среди них прозвучала и ее фамилия.
Билет ей достался знакомый, поэтому она вызвалась вне очереди. Экзаменатор не стал выслушивать до конца даже первый вопрос, − быстро просмотрел решение задачи, сказал «достаточно» и поставил в зачетку «отлично». Надежда Васильевна слушала внимательно, но тоже не задала ни одного вопроса, Настя даже пожалела об этом. Лучше бы они меня погоняли подольше, думала она, покидая аудиторию, теперь Неделько точно всем натреплется, что я хожу в любимчиках. Хоть бы он сдал, иначе мне житья не будет.
Но ее надеждам не суждено было сбыться: из всей группы только она да еще Ирочка Бельченко сдали оба экзамена, − остальные матанализ дружно завалили. И немудрено, ведь почти все они жили в общежитии, а там каждый вечер гремела музыка.
Настя думала, что теперь все отвернутся от нее, но этого не случилось, − к ней относились, как прежде, вежливо, но без особой приязни. Оставшийся без стипендии Неделько вскоре перешел на заочное отделение. Там он быстро женился на старшекурснице и получил питерскую прописку, о которой страстно мечтал. Остальные неудачники занимались все зимние каникулы и, в конце концов, экзамен пересдали.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *