Нападение. Отрывок 13 из романа «Встретимся у Амура или поцелуй судьбы»

Утром отец предложил Насте зайти после уроков к нему в институт, чтобы вместе отправиться в больницу. Закрыв за родителями дверь, Настя побрела на кухню. Есть не хотелось совершенно и вообще не хотелось ничего, — но надо было собираться в школу. Она поставила на огонь молоко, насыпала туда геркулеса и только тогда вспомнила, что еще не умывалась. Во время чистки зубов почуяла из кухни горьковатый запах, — ее каша сгорела. Сунув почерневшую кастрюлю под раковину, она сжевала холодную сосиску, запила водой и направилась одеваться, но в коридоре наступила на лапу Федору, крутившемуся рядом в ожидании кормежки, — тот взвыл и больно вцепился в ногу. Она метнулась на кухню за йодом и едва не растянулась, — там плескалось целое озеро: кастрюля с кашей загородила отверстие для слива, вода из раковины хлынула на пол, залила кухню и потекла в коридор.
Настя взяла тряпку, но воды было так много, что стало ясно: вытереть все она не успеет, — опоздает на урок. Тогда она бросила тряпку на пол, села на табуретку и заплакала.
Поплакав, она продолжила уборку, иначе вода могла протечь к соседям, — тогда неприятностей не оберешься. Пойду на второй урок, решила девочка, потом все объясню математичке, она меня пожалеет. От этой мысли она слегка успокоилась и решила взять себя в руки, — ведь все равно надо как-то жить дальше.
Когда она вышла со двора, до начала второго урока оставалась уйма времени. Пойду пешком, решила Настя, может, по пути придумаю, как вести себя с Вадимом и другими ребятами.
Завернув за угол, она услышала оклик: — Эй, девушка, можно вас на минутку? — Настя оглянулась. Из открытой двери стоявшего у тротуара «Москвича» выглядывал парень с большой картой в руке и энергично махал. Она подошла поближе.
— Девушка, не подскажете, как проехать в медицинский институт* — попросил парень. — А то мы блуждаем-блуждаем и все никак до места не доберемся.
Настя начала было объяснять дорогу, но он прервал ее. — Может, покажете по атласу? Мы так быстрее сориентируемся.
Настя наклонилась к карте, — как вдруг ее ноги оторвались от земли, какая-то сила подхватила ее и буквально втолкнула на заднее сидение машины. Следом ввалился здоровенный тип, притиснув ее к парню с картой. «Москвич» рванул с места и стал быстро набирать скорость.
— Выпустите меня! — отчаянно закричала девочка. — Чего вам надо?
— Скоро узнаешь, — зловеще процедил парень за рулем и оглянулся. Настя, холодея, узнала в нем типа из автобуса, которого они с Наташкой так ядовито высмеяли перед пассажирами. — Ну что, наложила в штаны? Я тебе покажу, какое у меня достоинство.
Настя на миг оцепенела. Нет, это мне снится, подумала она. Этого не может быть. Ведь только что я шла по тротуару. Всего минуту назад. И вдруг в этой страшной машине. Что же делать?
Лихорадочно ища спасения, она с надеждой взглянула в окно. Мимо шли люди, старушка на тротуаре торговала семечками, женщина с девочкой вышли из магазина и приготовились переходить дорогу.
— Выпустите меня! — снова закричала она. — Я на уроки опаздываю.
— Заткнись, — прошипел парень справа. — Сиди и не рыпайся, а то печень проткну. — И Настя почувствовала, как что-то острое больно уперлось ей в бок.
Папа! — в отчаянии подумала она. Папочка, спаси меня!
Но папа был далеко и ничем не мог ей помочь. Никто на свете ей не поможет, вдруг поняла она. Надо самой. Иначе!
Она представила, что хотят с ней сделать эти ублюдки, — и чувство дикой ненависти захлестнуло ее. Страх куда-то исчез, а вместо него появилось жгучее желание вцепиться насильникам в морды, расцарапать до крови. Но где ей было с ними справиться. Их трое, и они, безусловно, сильнее. Но все равно — она не дастся! Умрет, но не дастся!
Тем временем машина вынеслась на площадь, — в ее центре возвышалась фигура гаишника. Он повернул голову в сторону легковушки, пошедшей на обгон грузовика, и сделал шаг навстречу.
Сейчас! — вдруг поняла Настя. Сейчас или никогда! И взвившись, коршуном бросилась на парня за рулем, — ладонями закрыла ему глаза, с силой надавив на них пальцами. Потерявшая управление машина, вильнув влево, понеслась прямо на милиционера. Настя увидела его нарастающую фигуру, лицо с открытым ртом, потом ее пронзила нестерпимая боль, бок загорелся огнем, она отчаянно закричала — и с облегчением провалилась в спасительное небытие.
Сначала ее долго-долго не было, совсем не было. Нигде. Потом она вдруг обнаружила себя в каком-то запредельном мире. Его бесконечное пространство было пронизано решетками, между которыми она ползком все продиралась и продиралась, обдирая бока, — и не было этой муке ни конца, ни края. Высокий протяжный звук не давал ей сосредоточиться, сообразить, кто она и где обретается. Внезапно появилось осознание, что кто-то решает ее судьбу, потом она поняла, что ей велено вернуться, — и со страшной скоростью понеслась назад. И пока она летела, вспомнила все. Сначала вспомнила, что она человек, девочка, потом свой дом, папу и маму, потом страшную машину, лицо милиционера, пудовую боль в боку — и темноту. Но едва она с облегчением поняла, что спасена, как боль снова сделалась невыносимой. — Бо-о-о! — чуть слышно простонала она, но ее услышали. Вдруг стало легко-легко, и все исчезло.
Когда сознание вернулось вновь, боли уже не было. Настя открыла глаза. Сквозь молодую листву за окном пробивались солнечные лучи, и оглушительно чирикали воробьи. Она перевела взгляд на чье-то близкое лицо и долго пыталась понять, кто это. Она видела брови, глаза, губы, но они все время расплывались, становясь то резче, то мутнее, и все никак не могли собраться воедино. Устав, она снова закрыла глаза и почувствовала неодолимое желание спать.
Проснувшись, Настя опять увидела знакомые черты, но теперь они соединились в озабоченное лицо женщины в белом халате. Лицо облегченно вздохнуло и улыбнулось:
— Проснулась, детка? Как себя чувствуешь? Можешь говорить?
Настя попыталась ответить. Губы разжались, но пересохший язык занимал, казалось, весь рот. — Пи… — с трудом выдавила она и обессилела.
— Тебе утку?
— Во-ды.
Женщина поднесла к ее губам чайную ложечку. Настя жадно проглотила прохладную влагу. Язык принял нормальные размеры, и стало легче дышать.
— Еще.
— Может, соку?
— Воды.
Женщина дала ей еще ложечку и встала. — Сразу много нельзя, — сказала она. — Пойду, позову твоих родителей. Ты пока в реанимации, но самое страшное уже позади. Тебя прооперировали. Сюда посторонним нельзя, но им разрешили в порядке исключения, — уж очень просили.
Вот небо. Облако. Вот мама, думала Настя, вглядываясь в измученное лицо Галчонка. Мысли рождались коротенькими, быстро уплывая. Я живая. Я в больнице. Мне не больно.
— Доченька, как ты? — Мать опустилась на колени у кровати и заплакала.
— Ну-ну, хватит. Главное, жива. — Отец поднял мать с колен. — Не расстраивай ее.
В палату вошла медсестра.
— Повидались? Теперь уходите, а то у меня будут неприятности. Через пару дней переведем ее в палату, тогда сможете даже ночевать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *