И свой портрет дарю на память. Глава седьмая

Когда-то давно люди умели обращаться с магией чисел. Знание таинственного значения математических символов называется «каббалой». Закрепленный, закабаленный цифровым набором знаковый смысл чисел, применительно к отдельному человеку или какому-либо явлению, может оказаться добрым и не очень. Для советских людей доленосной, воистину роковой отметиной оказалась цифирь «58». Это номер зловещей статьи из уголовного кодекса, положившей барьер, расколовшей страну на две нестыкующиеся половины. На тех, кто ретиво применял, и тех, кто обреченно испытывал ее беспощадную формулировку, неотвратимую, как топор палача, как конец света — «враг народа».

Мне представляется, что и тысяча девятьсот пятьдесят восьмой год, при всей своей неприметности, оказался знаковым в жизни страны, на предмет ее неминуемой гибели. Внешне, как часто бывает в серьезных делах, все выглядело на удивление весело, можно даже сказать симпатично. На улицах наших городов стали появляться странные экзотические персонажи, так называемые «стиляги». Иногда пытаются рассматривать стиляжничество пятидесятых как некоторый модный рецидив прошедшего всемирного фестиваля молодежи в Москве, иногда ставят вопрос очень круто и усматривают в стиляжничестве особую форму протеста против тоталитарного советского режима. И то и другое абсолютно неверное, крайне упрощенное видение прокатившегося по стране стихийного движения.

Стиляги — это молодые люди, который носили одежды вызывающе ярких тонов, слушали и танцевали рок-н-ролл, всем своим видом подчеркивая личную независимость и раскрепощенность. Стилягами становились советские граждане, которые раньше, чем кто-либо в нашей стране ощутили, что человечество вступает в новую, принципиально иную жизнь, которая приведет к компьютерам, мобилкам, спутниковым антеннам. Своими зелеными с мартышками галстуками, ботинками на толстой «микропоре», шевелюрами-коками они предвосхищали сегодняшние времена, к которым наша страна, увлеченная реализацией бредовых идей европейского средневековья, то бишь построением коммунизма, вовсе не готовилась.

Надо хорошо понимать, что цивилизацию нельзя принимать избирательно. Квантовая теория, «Битлы», компьютеры, рок-н-ролл тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены между собой. Хрущев был настолько дремучим человеком, как в прочем и все последующие головотяпы, дефилирующие на мавзолейном подиуме, что у них не хватало ума относиться к прогрессу как к комплексному достоянию человечества. Им все казалось, что ракеты, компьютеры — это хорошо, но Элвис Пресли — ни в коем случае, хотя дураку понятно, что одно без другого абсолютно немыслимо. Мы проиграли научно-техническое соперничество с Западом во многом потому, что норовили собирать вершки с питательной закваски, в которой бродило человечество во второй половине двадцатого века.

Существует много различных версий по поводу безвременной гибели динозавров. Чаще всего это горе связывают с резким изменение климата на Земле, наступившего вследствие соударения нашей планеты с солидным блуждающим космическим телом. Мне же представляется убедительной толковая идея, согласно которой сама природа отвергла нерациональные формы развития жизни, основанные на бесконтрольном наращивании массы тяжеловесных животных при относительно скудном объеме мозгового вещества. Нечто подобное произошло и с Советским союзом. Страна советов бестолково, непропорционально много увлекалась гигантскими начинаниями — строила БАМ, крепила военную мощь, перекладывала русла рек, но при этом не позволяла свободно развиваться мозговому веществу, жестко фиксировала его в рамках дозволенного.

В целом гигантомания — весьма обманчивая и коварная штука. Вот представьте, вам выпала удача и вы сделались владельцем новенького стоквартирного дома, при условии, что жить в нем обязана только ваша семья. Очень скоро это кажущееся счастье превратится в кошмар по обслуживанию принадлежащей вам собственности. У вас просто не хватит ни сил, ни средств на финансирование коммунальных услуг, на бесконечные ремонты водопроводных кранов, столярки, парового отопления. В нашей бывшей стране всегда с большим восторгом подчеркивали, что на территории какого-нибудь сибирского колхоза можно с легкость разместить восемь Франций. При этом мало кто задумывался, чего стоит государству обслуживание этих необъятных просторов, оказавшихся в собственности народа. Наверняка существует некоторая масштабная целесообразность рационального соотношения между количеством населения и занимаемой им территорией, с наиболее эффективными экономическими последствиями. Иначе самыми счастливыми и процветающими на Земле людьми должны оказаться чукчи. Это у них самые большие пространства, да еще с залежами алмазов и нефти, не в пример какой-нибудь зачуханой Японии.

Тем не менее, к концу пятидесятых появилось два вида штанов. Те, кто за Родину и за Сталина, носили «клеша». Космополиты, умащивая пятки банным мылом, напяливали «дудочки». Скажу без ложной скромности: пусть не в пятьдесят восьмом, пусть несколько позже, но к «дудочкам» имел отношение и я.

Мама сшила мне, не сама, конечно, у знакомой портнихи, из папиного серого костюма изумительной красоты модные брюки с широченными манжетами. К штанам присовокупили желтые носки и красно-коричневые туфли на «микропоре». Никогда уже, во всю жизнь, я не буду испытывать столько радости, столько восторга от ношения личной одежды, как от тех, перелицованных из папиного старого костюма штанов. Впрочем и это не вся правда. Будет у меня в жизни еще один подарок от кутюрье, но об этом разговор впереди, поскольку связан он с хромовыми сапогами, лагерной уже моей экипировки.

Надо ли сомневаться, что мой крестный, родной дядя Павел, до конца своих дней носил неизменно «клеша». Красота того кроя, в отличие от нынешних легкомысленных брюк, заключалась в верхней части штанов. Они плотно облегали сильное мужское тело. На них явственно выделялись широкие ременные петли, четко прострачивалась вызывающая уважение ширинка. Штаны украшали благородного кроя карманы, выточки, все скомбинировано крепко, рельефно. Одним словом — шедевр.

В пятьдесят восьмом году дядя Павел с супругой и двумя сыновьями наконец-то въехал в государственную квартиру, ведь до этого они горемыкали по чужим углам. Родина предоставила советской трудовой семье, за верную многолетнюю службу, в личное пользование двухкомнатную «хрущевку». Какое привычное слово, но сколько значения, сколько смысла таит в себе это коммунистическое сладкозвучие. Помню, как сейчас, на новоселье к дяде Павлу я ехал с папой и мамой в деревянном, гремящем трамвае, с большим внутренним подъемом, искренне радуясь за своих близких родственников. Папа держал в руках новенькие, с блестящим никелированным маятником, настенные часы. Но, как говориться, человек предполагает, а «хрущевка» располагает.

Прозрение не заставило долго ждать. Оказавшись в прихожей, у меня возникло ощущение западни, полная иллюзия плена, такое впечатление, что ты попался и это уже навсегда. Радость тотчас сменилась недоумением. Обойдя квартиру-мышеловку, с застенчивой мини-кухней и еще более мини-сортиром, мы все еще улыбались и поздравляли новоселов, но чувство досадной обманутости просматривалось на всех лицах. Мне, между прочим, никогда в жизни не случалось пользоваться в полном объеме услугами совмещенных хрущевских санузлов. Интересное дело, в них устроено все настолько компактно, что, очутившись в так называемой сидячей ванне, ты немного пребываешь и в унитазе. Потому что, как не верти, если туловище расположено в ванне, то голова обязательно окажется при унитазе, если же голова в ванне, то задница, опять-таки, норовит пристроиться в объятия холодного керамического седалища.

А теперь сами призадумайтесь: может ли человек, выскочивший из совмещенного малогабаритного санузла, практически из-под унитаза, прискакать на городскую площадь и публично требовать от своих властей немедленного вывода советских войск из Чехословакии? Как вам вопросик, он же и ответик на бесконечные поиски причин всех несчастий, обрушившихся на наш очумелый народ и продолжающих сыпаться нескончаемым камнепадом. Унижения, которым подверглись мои соотечественники за годы краснопузой власти, не поддаются никакому измерению. Это дикая ложь, вопиющая неправда, что возникновение «хрущевок» продиктовано жилищной необходимостью. Эта необходимость живуча в нашей стране, как перпетуум мобиле. Но уж лучше жить в коммуналке, на чужой квартире, однако все-таки с надеждой на обретение достойного человеческого жилища, нежели оказаться в унизительно-издевательском благополучии до конца своих дней. Мой родной дядя Павел, фронтовик, кавалер солдатской «Славы», так и покинул этот мир не отведав, не испытав элементарного удовольствия от купания в большой чугунной ванне, где можно свободно потянуться, расслабить уставшие члены и ощутить, убедиться, что жизнь — действительно прекрасная штука.

Сталин в этом смысле был стократ умнее. Он точно знал, что надежное будущее созидается методически, упорно, без суеты и спешки. Ведь наша квартира на Красной площади и по прошествии полувека остается вожделенной мечтой многих современных состоятельных людей. Загоняя своих граждан в хрущевки, власти фактически ввергали их в звероподобное состояние и закладывали на будущее неминуемую гибель страны. Потому что рядовой труженик, испивший утренний чай в хрущевской кухне, где и трем тараканам невозможно разминуться, не потревожив друг друга не очень растопыренными усами, должен был отправляться на производство и конкурировать со штутгарским слесарем-сборщиком на ниве производства автомобилей. Отсюда, с кухни, с утреннего чая начинается непостижимая для многих разница между «Мерседесом» и «Запорожцем».

В Советском Союзе, за годы большевистского маразма, была создана уникальная среда обитания, из которой, как из гвоздильного станка выплевывались удивительно примитивные, очень похожие друг на друга, товарищи-граждане. Как справедливо заметил советский поэт Николай Тихонов: «Гвозди бы делать из этих людей, в мире бы не было крепче гвоздей». Когда я говорю о среде обитания, имею в виду весь материально-вещественный мир нашего окружения. Противно вспоминать висячие книжные полки, серванты с хрусталями, стены в плебейских коврах. Все эти прелести совкового благополучия доставались человеку с огромным усилием, в страданиях, как награда за доблестный труд или свидетельство его изворотливости. Поголовная безвкусица, выхолощенность, унифицированность примитивного совкового быта, особенно постсталинского периода, поражали своей убогостью и, конечно же, очень корректировали духовное содержание подрастающих поколений.

Нельзя упрощать степень влияния окружающего предметного мира на качество формирования человеческой личности. Не к ночи будет сказано, но я никогда не поверю, что если повесить над детской кроваткой одну из гипсовых, крашенных грязной охрой уродливых масок, которыми буквально наводнили страну в начале перестройки, то из этой дитятки вырастет какой-нибудь Шопен или Моцарт. Вот хоть тресни, никогда не одолею, о чем думает взрослый дядя, неся в собственный дом, по собственной воле подобную гадость. Все эти уродливые гримасы приплыли в наши края из джунглей, от племенных народов, живущих в первобытном состоянии. Принося в дом частичку их культурологической среды, мы как бы погружаемся в туземное бытие, и тогда остается один только шаг в компанию аборигенов, закусивших филейными прелестями несчастного Кука.

Сегодня почти невозможно встретить в чьей-либо квартире настоящее, подлинное произведение искусства. Даже известные люди, имеющие претензию на некоторую причастность к культуре, удовлетворяют свои запросы на вернисажах Арбата и Андреевского спуска, в действительности на уровне китча. По художественным достоинствам любое творение неутомимых базарных поставщиков мало чем отличается от гипсовых страшилищ, привезенных с уличных развалов республики Бангладеш. Невозможно переоценить значение присутствия в человеческом жилище хотя бы одного подлинного произведения искусства. Оно как свет зари, как камертон благовеста наполняет весь дом особым ароматом деликатности и чистоты, связывающей нас с божественной предвечностью. В таком доме никогда не вырастет мерзавец, негодяй не приживется под этюдами Левитана, не развернется в присутствии мейсенского фарфора.

Практически все советские люди родом из китча. К деградации духовного состояния общества основательно приложились наши любимые художественные музеи. При этом, чем выше статус музея, тем значительнее мера его вины перед собственным народом. Несметные запасники, которые буквально трещат от хранящихся там материалов, были созданы по преимуществу на основе изъятых у населения предметов красоты. Если раньше миллионы прекрасных художественных произведений выполняли очень необходимую и благородную работу — они формировали духовный облик людей, то теперь томятся в заточении, в подвалах наших выдающихся музеев.

Давно набрыдло пресловутое сравнение музейных коллекций с блуждающими айсбергами, но ведь именно невидимая, подводная ледовая глыба сразила бедолагу «Титаник». Точно также незадействованная в экспозициях, большая часть музейных собраний, смертельно ранит наше одичавшее общество, живущее вне культурно-исторического контекста.

Речь не идет, конечно, о Рафаэле и Сурикове, но доложу вам, что даже у моего родного деда, деревенского кузнеца, имелось в наличии прекрасное столовое серебро, вышедшее из известных мастерских ювелира Хлебникова. До меня дошла чудом уцелевшая серебряная чарка, которой дедушка имел удовольствие пользоваться. Имел удовольствие пользоваться изделием Хлебникова и я. Очень советую, обязательно обзаведитесь старинной серебряной чаркой. Возвращаясь домой из нелегких мужских дорог, присядьте к обеденному столу с любимой супругой, наполните старинное серебро крепкой, холодной водочкой, пригубите чарку и вы обязательно ощутите на устах живительную прохладу благородного серебра, проникающую в самое сердце вашей уставшей плоти. Мера напитка, глоток предельно выверены, ни капли ни взять, ни добавить. Все настолько умно, удобно, приятно, что вы уже никогда в жизни не притронетесь к этим псевдохрустальным рюмочкам и стопочкам, легкомысленно позвякивающим в хлипких совковых сервантах.

А еще у меня хранится приданное бабушки Ульяны — старинные, с боем, настенные часы. Помню их с раннего детства. Каждое воскресенье папа самолично поднимался на ореховый стул, потолки-то были будь здоров, и заводил часовой механизм. Ритуал очень строгий, никто не смел самовольно забавляться пружинным ключом или подводить циферблатные стрелки. Папа делал это основательно, не торопясь, мягко вкладываясь в старинный «бэккеровский» механизм. Настоящий часовой ход сродни семейному гимну. Все живущие в доме круглыми сутками купались в этих глубоких, умиротворенных звуках, они задавали особый ритм всей нашей жизни. Ритм спокойный, надежный, весьма располагающий к любви и добропорядочности. Я иногда слышу звуки мобилки-будильника, напоминающей моей дочери о необходимости собираться в университет. Это даже не звук, какая-то электрическая суматоха, напоминающая хаотическую возню нереализовавшихся сперматозоидов. До чего же жалко нынешнюю молодежь, досадно за родную дочь, но ведь ничего не изменишь, ничего не поделаешь.

Размышляя о всех надругательствах над средой нашего обитания, невозможно обойти вниманием, мучительно подбираю смысловой эквивалент, и культуру градостроительства, особенно в части нынешнего церковного строительного бума. Сравнительно недавно завершилось возведение Михайловского Златоверхого собора в городе Киеве. Казалось бы, чего желать, когда храм красуется во всем своем великолепии. Однако массового ликования верующих людей, в этой связи, как-то не очень заметно. Неверующим же одинаково весело — что строить, что взрывать. Наши высокие правители, отличающиеся, как известно, исключительной набожностью, в простоте душевной смотрят на храм Божий, как на «Ваньку-встаньку». Махнул рукой — рухнуло, махнул другой — заново вскочило. Между тем практика возведения и содержания культовых сооружений имеет строгую религиозную традицию, освященную церковными таинствами и многовековым христианским опытом. Как бы хотелось, чтобы эта область человеческой деятельности осталась неприступной для большевистской методологии.

Я вот все ломаю голову: а для чего, собственно говоря, нынешним властям потребовалось возводить столь дорогостоящий архитектурный комплекс, как Михайловский Златоверхий. Сказать, что православному люду тесно в киевских церквях, это будет, мягко говоря, не совсем верно, ибо храмы наши во время богослужений, как правило, полупусты. Предположить, что власти руководствуются желанием возвернуть древнему Киеву его старинный, дореволюционный облик — значит отказать властям в наличии здравого рассудка, ибо такая задача невыполнима в принципе, да и нелепа сама по себе. Ведь тогда придется возрождать и «конку», да пожалуй и «золотарный» промысел. Если заподозрить, что киевские власти страдают от переизбытка средств, значит их усилия следует обратить к более животрепещущим нуждам общества. Не худо, например, выстроить приличный интернат для нашей беспризорной детворы, да много чего хорошего можно осуществить с помощью этих средств. А быть может, мы являемся свидетелями негласного соперничества между нашей столицей и Москвой, где с переполоху отчебучили вроде бы как настоящий храм Христа Спасителя.

Почему я сомневаюсь в подлинности вновь возведенного храма Христа Спасителя? Да прежде всего потому, что подменен, утрачен феноменологический побудительный мотив возникновения этого сооружения. Люди, возводившие первозданный храм Божий, вкладывали в свое детище сердечное духовное благодарение Господу за освобождение России от иноземных завоевателей. Нынешние радетели восстановления храма Христа Спасителя руководствовались совершенно иными побудительными мотивами. Вся их суматошная деятельность неприлично откровенно напоминает мрачные времена покупателей и торговцев индульгенциями. Как ни кривляйся, но голая правда состоит в том, что власти фактически вознамерились откупиться звонкой монетой за свои преступления перед церковью Христовой. Не уверен, что Всевышний склонен поощрять подобные игрища. Есть что-то карикатурное в данном грандиозном проекте, весьма напоминающим судьбу кремлевской Царь-пушки, отлитой, как оказалось, на потеху почтенной публике.

А еще немаловажно вот что. Сегодняшние зодчие принципиально не в состоянии воссоздать старинный памятник в полном объеме, как с технической стороны, так и с художественной точки зрения. Ставить перед собой подобную задачу так же нелепо, как требовать от наших далеких предков, возводивших Михайловский Златоверхий, умения конструировать космический ракетоноситель. Я полагаю, нет нужды выстраивать бесконечный список уникальных атрибутов храма Христа Спасителя или Михайловского комплекса, которые ставили их в ряд всемирно известных памятников культуры. Атрибутов, которые мы утратили навсегда — невосполнимо. Поэтому сегодня, в сущности, возводятся некие фантомы, наподобие призраков из музея восковых фигур. Вроде бы и похоже, совсем близко, а вот пойди ж ты — не поведешь под венец.

Старая истина учит: в одну и ту же воду нельзя войти дважды. Современные строительные технологии основаны на цементных композициях, в отличие от старинных яично-известковых связующих веществ. К тому же почти все сегодняшние конструктивные элементы имеют стальное или железобетонное решение, что делает нынешние сооружения абсолютно непригодными для религиозных богослужений. Надо обладать совершенно крокодильей толстокожестью, чтобы не чувствовать весь холод, всю нежизнетворность, заэкранированность этих глухих бункеров, куда не проникает ни один божественный посыл из Царствия Небесного. Никакой истинно верующий человек, находясь под железо-бетонным перекрытием современных храмов-бункеров, не в состоянии ощутить на себе небесный покров Пресвятой Богородицы.

Однако зачем-то ведь возникают, появляются на свет Божий эти помпезные сооружения. Подозреваю, что в основе рождения современных храмов-призраков лежит интеллектуальная беспомощность нашей общественной мысли. Только неумение разглядеть перспективу, явная неспособность общества прогнозировать свое будущее, заставляет нас жить с головой, обращенной в прошлое. Мы постоянно копошимся в старых временах, кого-то там хулим, кого-то оправдываем и все ищем, безнадежно ищем оправдания дню сегодняшнему. И боимся, малодушествуем по дне завтрашнем, ибо не видим себя в нем. Спору нет, люди должны обращаться к памяти прошлого, но созидать-то надо день сегодняшний, устремленный в будущее. Лишь только то общество может рассчитывать на безоблачное процветание, которое своими творческими усилиями как бы опережает время, и уж ни в коем случае не пытается возвернуться в состояние давно прошедшего.

К тому же, лично я, например, очень тревожусь, весьма опасаюсь, что если разрушение Михайловского комплекса было чудовищным надругательством над телом Христовым, то нынешнее его как бы восстановление легко может обернуться в надругательство над кровью Христовой. Ибо страшным, трагическим для православной церкви был разгул большевистской чумы, но более коварными, для самого православного духа могут оказаться большевистские методы руководства над церковным домостроительством. По разрушительным своим масштабам, по губительности для всего православного исповедания второе надругательство куда как страшней и зловещей, нежели первое. Потому что те же самые шкодливые руки, которые много лет подряд настойчиво мостили на вербного ослика кремлевских вождей, ничтоже сумящеся норовят возвести на броневике Голгофское ристалище.

Могу, без труда , изложить длиннющий поименный список этих шкодливых лап, но, во-первых, бумагу не хочется марать и еще — очень противно. Взять того же первого президента нашей страны. Леонид Макарович в бытность свою долго возглавлял идеологический отдел ЦК КПСС Украины. Стало быть, с утра до ночи, с неописуемым сладострастием измывался над религиями наших народов. За свою шикарную жизнь он настрочил столько всевозможных сатраповских циркуляров, оскверняющих церковь, унижающих исповедальные чувства людей, что черти в аду последнее время постоянно ломают от недоумения рога и копыта: оказывается они еще не научились делать жаровню, способную вместить всю эту гадость и запечь фигуранту именинный большой каравай. Сделавшись президентом страны, ясновельможный пан Кравчук разумеется не угомонился, он с удвоенным усердием принялся дожирать православную веру, незаметно подкравшись к ней с другой стороны. Самостийный церковный раскол, учинимый этим комиссаром от религии в кожаном картузе, бездарно расчленивший страну на Восток и Запад, уже принес и еще доставит нашему народу столько хлопот, столько несчастий, что и предугадать невозможно. Это как раз и есть классический образчик водружения Креста Господня на башне бронепоезда, или все тот же «куцен-бацен» в исполнении солиста кремлевского ансамбля зажигательных песен и плясок.

Каждому нормальному человеку должно быть понятно, что негоже открывать танцевальную площадку в Бабьем Яру, у подножия памятника жертвам фашистского зверства. То есть, открыть-то там развлекательное заведение, в принципе, конечно, можно, и как знать, может так и случится, но с точки зрения человеческой морали делать это нехорошо. Вообще, в цивилизованном обществе существует много различных мест, где делать что-то хорошо, но что-то и нежелательно. Как водится, чем больше хамства, тем больше вседозволенности, ведь дикарю позволительно все и в любом месте.

К возведению храмов Божьих, во все времена, окромя нынешнего, люди относились с величайшей бережностью. Места, на которых возводились храмы, выбирались особым образом, часто с промыслом сил небесных. Для верующих людей такие Богом отмеченные места воспринимаются как территории, наполненные спасительной благодатью. Надо сказать, что понятие «благодать» является основополагающей доминантой в христианской мистерии. В материалистическом толковании это понятие необъяснимо. Оно как категория «совесть»: вроде бы физиологически два совершенно одинаковых человека, только у одного совесть есть, а у другого ее нет вовсе. Для христианина любое явление в этом мире подразделяется в контексте со знаком наличия или отсутствия благодати. Верующий человек смотрит иногда на роскошную грудь, обильно уснащенную драгоценными панагиями и крестами и, в полном соответствии с системой Станиславского, говорит себе: не верю. Вот так и я, смотрю на нынешний Михайловский Златоверхий, а что-то внутри настойчиво щемит: не верь им.

Я хочу еще раз напомнить всему миру, что место, на котором возвели нынешний Михайловский Златоверхий, несет на себе следы совершения величайшего преступления против церкви Христовой. Имеется ввиду варварское убиение ни в чем не повинного древнего православного храма. Следовательно, само место это, как принято считаться у религиозных людей, пребывает в скверне. Поэтому, ни о какой Божьей благодати, освящающей строительство и функционирование вновь возводимого храма не может быть и речи. Мера осквернения этого места не идет ни в какое сравнение с мерой покаяния нашего общества, если таковое вообще происходило, когда-нибудь наблюдалось в стране.

Истории известны случаи возведения храмов Божьих на местах совершения страшных преступлений. Это так называемые храмы на крови. Мы знаем храм на крови в Петербурге, который освящает место убиения императора. История хранит в памяти факты возведения почитаемых святынь после разрушения их иноверцами. Но все это преступления иных содержаний, иных побудительных мотивов. Никогда еще люди не совершали таких чудовищных преступлений против своей собственной религиозной культуры, ни один народ не опускался в своем самоосквернении так низко и мерзко, как это сделали мы. Поэтому я-то думаю, что путь к спасению народа, к обретению благодати Божией будет куда как сложнее и, надеюсь, доблестней, нежели авральное возведение храмовых призраков на местах прежде поруганных святынь.

Приятно, наверное, жить с наивной уверенностью, что вот пришел бородатый батюшка, помахал кадильцем, совершил эдакое благорастворение воздухов, и все окрест обволокло елейным духом ладана, дарующим присутствие спасительной благодати. Между тем вопрос о существе благодати Божией имеет сакраментальное значение во всем христианском вероисповедании. Для того чтобы разобраться, что есть небесная благодать на самом деле, надо крепко усвоить, чем отличается Старый завет от завета Нового. В нашем интересном отечестве даже люди, профессионально занимающиеся проповедью Евангельского слова, зачастую не умеют толково объяснить, чем отличается Ветхий завет от Нового, почему Старый завет не устраивал народы, зачем потребовалась Евангельская весть. А уж те из моих соотечественников, которые самодовольно величают себя просвещенной интеллигенцией, и вовсе безнадежно плавают в этом вопросе, хотя до чего ловки ссылаться на библейскую мудрость.

Так вот, довожу до сведения широкой публики. Вершиной Ветхого завета является закон. Избавитель израильского народа объединил своих единокровных братьев законом в повиновении Божием. Пророк Моисей, величайший из когда-либо живущих на земле людей, сформулировал требования-заповеди, соблюдение которых давали человеку надежду именовать себя чадом Божием. Человек не признававший, не исполнявший эти заповеди, пребывал в грехах — от него отворачивались силы небесные. Закон был строг и тверд. По преданию он был начертан на каменных скрижалях, что свидетельствовало о его незыблемости.

Новый завет учит, что вместе с верою в светлое воскресение из мертвых Иисуса Христа, в человека вселяется ниспосланное свыше состояние благодати, дарующее внутреннее ощущение закона Божьего. Такой, отмеченный благодатью человек, соблюдает заповеди Господни не потому, что они начертаны на каменных скрижалях запретительным слогом, он делает это по велению своей религиозной совести, ибо заповеди Божии становятся заветами, запечатленными на скрижалях его бессмертной души.

Ведь что такое буквами начертанный закон для человека? Например, на Украине всегда существовал и остается в силе выписанный красивыми буквами закон, который не велит человеку воровать, однако, это отнюдь не сделалось помехой для наших шляхетных комсомольцев разграбить богатейшую страну. Всегда был и остается в силе закон, не рекомендующий убивать людей, особенно хорошо он известен служителям Фемиды, дяденькам в золотых погонах, которые взяли да и призабыли его, повстречавшись с журналистом Гией Гонгадзе. Новозаветный человек, пребывающий в благодати Божией, никогда не станет воровать или убивать, независимо ни от каких буквами прописанных законов, ему не позволит этого делать его собственная религиозная совесть. Преимущество благодати Нового завета над буквой закона завета Ветхого столь же велико и значительно, сколь огромно превосходство живой плоти над мертвым камнем. Если мы отвергаем наличие благодати Божией, то этим самым отвергаем славу Христовых страданий и славу светлого Его воскресения.

Нам не дано знать, по какому расчету и принципу Господь расточает спасительную свою благодать. Однако, верующая душа безошибочно остро отличает наличие или отсутствие благодати Божией в любом человеке, в любой житейской ситуации. Наши православные прихожане прекрасно ориентируются, где служит священник всамделишный, отмеченный небесной благодатью, а где кропит мир сей откровенный шарлатан. Знают люди храмы, щедро отмеченные благодатью. Знают и храмы, лишенные такой высокой чести. Рассчитывать, что в заново отстроенном Михайловском соборе будет с избытком расточаться милость Божия, по меньшей мере — бессовестно. Тогда возникает извечный вопрос: что же делать? Прекратить функционирование храма или заново разрушить его? Ничуть не бывало, скажу я вам. Начатое дело всегда следует завершать. А вот что делать потом, об этом надо хорошенько поразмышлять.

Мне представляется, что Михайловский Златоверхий собор должен стать в нашем отечестве храмом сокрушения, святым местом покаяния для всего народа. Может быть, наподобие Стены плача в Иерусалиме. Было бы весьма уместно, если бы церковные иерархи нашли возможным организовать в храме круглосуточное бдение, с непрекращающимся чтением покаянного канона Андрея Критского, дабы Господь даровал стране прегрешений оставление. Чтобы любой наш гражданин, во всякое время дня или ночи, мог прийти в сей молитвенный дом и выразить там свое сердце, совершить великое таинство христианского исповедания. И, быть может, когда мера раскаявшихся наших сердец превысит меру преступления, совершенного на месте воздвигнутого собора — произойдет невечернее чудо и отворится животворная благодать христианской мистерии. Как знать, пути Господни неисповедимы. Мы помним, что великий грешник Савл, по призванию свыше, сделался великим праведником, апостолом Павлом. Будем же молиться, чтобы Господь, по неизбывной милости и щедрости Своей и, конечно, по усердию веры в наших сердцах, даровал Михайловскому Златоверхому собору счастливую православную судьбу.

Возрождение духовной славы Михайловского комплекса не мыслится без возвращения на свое исконное место нетленных мощей великомученицы Варвары. Подвиг этой страдалицы за веру Христову почти тысячу лет служил духовным знамением Златоверхого собора. Сейчас невозможно даже вообразить, какое несметное количество паломников прибегло к помощи святой Варвары, за многие века, и получило избавление от тяжких недугов, с упованием на заступничество великомученицы. По мнению христиан, врачующая сила святых мощей наиболее ярко проявляется в защите от внезапной и насильственной смерти. В добрые времена считалось, что чудодействие происходит и от «серебра и злата, в кои мощи заключены». Серебряная рака с пьедесталом, весившие около двадцати пяти пудов, усеянные бриллиантами и увешанные драгоценными дарами от важных доброхотов, вплоть до царствующих особ, разумеется, не обойдены оказались чутким большевистским вниманием. Уперли все, конечно, сволочи и следа не оставили. Расправиться с мощами великомученицы у киевских краснопузых отморозков градусу не достало, а ведь в Питере руки не дрогнули подвергнуть уничтожению святые мощи самого Александра Невского. Его серебряную раку высвободили для важных государственных дел, а с мощами легендарного князя, и секунды не сомневаюсь, покончили раз и навсегда.

Всем тем, кто распространяет бредни про нынешнее возрождение религиозного духа в стране, основываясь на повальной эпидемии картинно осенять себя крестными размахиваниями руками по поводу и без, советую на минуточку отложить все свои грандиозные дела и заглянуть во Владимирский собор, где сиротливо дожидаются своего триумфального часа много чего повидавшие на своем веку нетленные мощи Варвары. Если серьезно разобраться, по подлинности происхождения, по давности лет, по мужеству духовного подвига и силе целительных возможностей, святыня, пребывающая во Владимирском соборе, не имеет во всем христианском мире чего-либо равного. Окажись подобное молитвенное достояние в какой-нибудь Англии или Америке, тотчас устроили бы вавилонское столпотворение, народищу бы потянулось со всего света видимо-невидимо, кто по религиозным убеждениям, кто по надежде получить на халяву избавление от неисцелимых болезней. Вот где большевики опростоволосились в разлюбезные тридцатые, могли бы переправив святыню за океан и срубить неплохие деньжишки. С другой стороны, завези к нам из-за бугра какой-нибудь блестящий ларчик с подозрением на присутствие в нем чего-нибудь магического, зевак припрется, навалит в черных лимузинах столько мерзопакостины, что голова кругом пойдет. Вот в этом все мы, вся наша вера, вся наша дурь.

Интересно, задавался кто-либо из киевских ревнителей чистоты православной веры обыкновенным вопросом: по чьей недоброй воле продолжается разлучение мощей великомученицы Варвары с Михайловским Златоверхим собором? В принципиальном плане на этот вопрос существуют два варианта полноправных ответов. По одному из которых, нашим высоким государственным небожителям, крестно размахивающим руками под объективами телекамер, словно мельничными крыльями, глубоко наплевать на судьбу великой православной святыни. По второму ответу, выражусь на сей раз исключительно тонко, предельно филигранно: кому-то во Владимирском соборе до жути страшновато оставаться один на один со своей интересной биографией. Кто-то шкурой своей насмерть прилепился к священным мощам великомученицы, как за последнюю надежду, как за последний патрон. Быть может какая-нибудь уборщица, а может еще кто. Впрочем, не стану распространяться по этому деликатному поводу, чтобы как-нибудь ненароком не бросить тень на чье-нибудь персональное благочестие. Лучше догадайтесь сами, о ком идет речь. Учитывая невероятную сложность поставленной задачи, предлагаю фору: попробуйте определиться хотя бы с пяти тысяч раз. А скорее всего в нашем случае работают сразу оба бессовестных фактора, до срока, конечно. Ведь не следует сбрасывать со счетов, что святая Варвара является и покровительницей артиллерии, так что сама она вроде бы как небесное орудие. Такое если громыхнет, как выражается нынешняя молодежь, мало не покажется.

Очень настораживает, что подобное легкомысленное отношение к древнейшей христианской святыне никого не волнует, и это при наличии несметного полчища новоиспеченных богоносцев при пионерских галстуках. Трудно даже представить, чего здесь больше — глупости или невежества. Разумеется, можно не верить в Бога, это вовсе не обязательно. В конце концов, абсолютно не важно, как ты веришь в Бога, главное, верит ли Бог тебе. Но уважать историю своей страны, хранить верность памяти предков, быть залогом незыблемости почитания и местонахождения религиозных святынь обязан любой нормальный человек, правда, если он в самом деле нормальный.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *