Сибиряки Кобзевы

Большая дружная семья наших соседей Кобзевых, их быт, нравы, весь устой домашней жизни привлекали меня, и мы с Шуркой также бывали у них чуть не ежедневно. В комнатах вечный беспорядок, не убрано. Хлопотливая мать  Ольга не успевала за всеми управиться. С появлением в их доме нового её мужа Манука  Карапетовича, а затем и грудного Борьки, с которым постоянно играл маленький Колька, в избе из двух комнат стало ещё теснее. Матери за работой в колхозе некогда было заниматься воспитанием Борьки, а тут ещё своё подсобное хозяйство и огород, без которого  не прожить. Работала Ольга  с  темна до темна. А что можно было тогда заработать? Самое  большее, за день женщина могла заработать полтора-два трудодня. А что давал колхоз на этот злополучный трудодень?  Двести граммов печёного хлеба и двадцать две копейки денег. И ничего больше женщине, имеющей на руках шесть детей! Вот такая была проклятая власть! А нормы на трудодень  были ужасные. Например, на покосе надо было выкосить пятьдесят соток высокой, в рост человека, густой и тяжёлой травы. А если дождь и мокро (как там всегда было летом почти ежедневно?) Выходных, воскресных дней тогда не было, отпусков, естественно, тоже не было. Это теперь всё это есть, а тогда было только одно — тяжелейшая ежедневная работа, работа и работа!
Отработала  Ольга целый год на колхоз  изо дня в день, без выходных, отпускных, пришла в бухгалтерию колхоза:
— Посчитайте, пожалуйста, мои трудодни и заработок.
Бухгалтер отвечает:
— А что считать? Всё у нас давно посчитано. Все люди уже были, ты что — то не идёшь! Вот, смотри!  Заработала четыреста один трудодень.  Положен хлеб и деньги. Хлеб ты весь проела — ещё должна восемьдесят килограмм, а деньги…
— Где это я проела? Вы что, опупели?
— Как где? А обеды, которые вам привозили в поле? Хлеба — то ела по полкилограмма!
— Да какие это обеды? Одна овсяная похлёбка и хлеб. И никто не говорил, что за хлеб будут высчитывать.
— А ты что думала? Бесплатно вас будут кормить? Деньги твои пересчитали — все ушли  за хлеб.
— И что? Мне ничего не причитается?
— Причитается. Ты будешь должна колхозу семнадцать рублей.  Ладно, на следующий год отработаешь.  Нечего реветь! Иди, иди — не мешай работать. Голову нам не морочь!
Бухгалтер с раздражением щёлкнул  деревянными счётами. Заплакала Ольга — кукиш с маслом получила! Если бы не собственная корова, свиньи, овцы, птица и огород — пропала бы семья с голоду! А в колхозе попробуй не работать! Сразу пришьют статью  за  тунеядство  и сошлют ещё дальше…

Были у Кобзевых ещё дед и бабка, жившие в соседней Каурушке. Они частенько приезжали к ним в гости на своей корове, запряженной в телегу или сани, в зависимости от времени года. Приезжает бабка  Кобзиха зимой, распряжёт корову, даст ей сена. Заносит гостинцы детям:
— Вот вам, родныя, чай фамильный из фруктов, шаняжки, мёд лясной. Вот помядоры только что достала из пямов,  ящё чуть не дозрели. Проголодались мы со старым. Чаунчик картохи в печь поставь. А печь — то почяму не шаить? Ох, бяда с вами, молодыми, бяда!  Печь остыла, как можно? Сугреть бока, нутро таперича хотела…
Ворчит бабка, а сама уже лезет на печь. Любовь бабки к русской печи знали все — и в Каурушке и во Вдовино. Парни частенько распевали на сабантуях частушку:
Дождь идёт, на улице сухо.
А на печке лежит Кобзева старуха.
А в старуху старичок
Запускает червячок…

Как — то бабка забеспокоилась — внук Афонька ушёл за водой и долго не возвращался.  Он же пришёл на речку и видит: прорубь занесло  снегом, и вдобавок она замёрзла. Пока расчистил от снега и льда — прошло много времени. Набрал в вёдра воды, поставил рядом с прорубью, а сам пошёл к рядом стоящей бане на берегу, уселся с  заветренной  стороны оправляться.  Приспичило  ему! Глядит Афонька — бабка идёт от дома по тропинке к речке. Подошла к проруби, засуетилась, забегала вокруг. Затем, к изумлению внука, бабка становится на колени, наклоняется к проруби и кричит в воду:
— Афонькя!  Где ты?  Вылязай, паршивец! Будя нырять! Афонькя, слышь?
Афанасий, смеясь, подошёл сзади тихо, застёгивая штаны:
— Я здесь, бабаня!
Бабка охнула, обернувшись:
— Сатана!  Я думала, что ты втоп   вже!  Фу!  Напужал!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *