Невероятное спасение

В эту позднюю  осень я чудом  не сгорел заживо на пару со своей любимой собачкой  Шавкой. А дело было так.
Стоял солнечный осенний денёк — один из последних перед долгой сибирской зимой. Правда, дул довольно сильный ветерок. Пошли по уже голому лесу левее села Каурушки. Забрели далеко. Сначала гоняли по перелескам, полям жирных перепелов, затем далеко,  у скирд соломы, около сплошного леса, увидели большую стаю отдыхавших перелётных журавлей. Подкрались. Я держу собачку накоротке.  Долго наблюдали красивых гордых птиц.  И вдруг  неожиданно, красной  молнией,  блеснула из — за скирды лиса,  скрадывавшая  журавлей! Ещё мгновение — и она схватит крайнего журавля! Но тот чудом взлетел перед  самым её носом! Вся стая поднялась и, громко крича, благополучно улетела. Я опешил от неожиданности. Оказывается, не одни мы наблюдали за уставшей стаей. Заорал:
— Ах, ты, гадина! Журавля захотела! Я тебе дам!  Шавка, догони!
Отпускаю собачку, бежим изо всех сил за лисой, которая исчезла в лесу.  Долго мы бежали  вгорячах за лисой в ту сторону, но её и след простыл.

Выбежали на большую поляну или сухое озеро, поросшее высоченным, метра три,  камышом. Стало интересно — здесь я ещё никогда не был. Долго шли, ломая камыш. Что там дальше? Но камыш становился только выше и гуще. Под ногами хлюпала холодная вода.  И тут пришла в голову, как понимаю теперь, глупая мысль — поджечь его и согреться, просушить обувь.  Вынул из кармана подарок  Вовки  Жигульского — круглое увеличительное стекло, а из фуфайки кусок ваты. Мне не стоило больших трудов поджечь вату, а затем и камыш. Сухой камыш сразу яростно  затрещал и огонь, подгоняемый ветерком, начал быстро распространяться во все стороны.  Я сначала, отступая, любовался огнём, но потом заметил исчезновение собачки.  Как  увидел краем глаза в последний раз —  она побежала в ту же сторону, куда большой лавой уже двигался огонь. Испугался, заорал изо всех сил пересохшим от волнения  голосом, стараясь перекрыть треск камыша:
— Шавка!  Шавка!  Где ты, дура?  Шавка!  Ай — яй — яй!  Сгоришь  же! Шавка!
Но она, как назло,  не показывалась! А огонь взлетел со скоростью необыкновенной и я понял, что и сам могу сгореть.  Надо спасаться!

Бегу тяжело по воде — ноги заплетаются в густом камыше. Падаю без конца, выбиваюсь из сил. Бежал, как мне казалось, вправо,  в сторону деревни, но огонь  был и здесь! Я задыхался от жары, дыма и хлопьев сажи. Понял, что моей собачки  уже нет в живых.  Разве могло бы  это маленькое короткопалое существо убежать далеко в сплошном переплёте высоченного камыша, пожираемого стеной огня, и  подгоняемого ветром? Я  метался туда и сюда, но везде была проклятая стена сухого камыша, а со всех сторон гудел, трещал, надвигался огонь!  Стало безумно страшно!
И  тут меня осенило! Я понял, что меня водит по кругу чёрт!  Неоднократно слышал это от взрослых, что  черти любят играть с людьми, запутывая им дорогу.  Громко плача, заорал изо всех сил:
— Чёрт, чёрт! Поиграл, поиграл? Поиграл — дорогу дай!  Поиграл —  дорогу дай!
Я  ревел,  но кто меня мог услышать здесь? Отчаянно работая руками и ногами, поминутно падая в вязком путающем камыше, весь в крови от порезов, я уже горел!  Фуфайка жгла  спину, и я её сбросил. А надвигающаяся стена огня была, как казалось, со всех сторон.

И вдруг я услышал лай!  Шавка!  Конечно, Шавка! Кому же здесь ещё быть?  Она зовёт меня!  Она выбирала дорогу и поэтому не отзывалась! Весь мокрый от жары, бегу в сторону  лая.  А собака лает громко и непрерывно — она зовёт меня!  Огонь жёг уже спину, палил волосы. Мысль долбит:
— Нет, не успею! Всё! Конец неизбежен… Нет, нет!  Бежать, бежать!  Бежать из последних сил! Надо выжить! Шавка  здесь уже, рядом! Потерпеть! Камыш  уже мелкий, значит,  кончается болото!
Реву благим матом. В глазах, залитых  солёным потом, уже плывут, качаются кровавые сполохи. Из последних сил делаю ещё несколько шагов и о —  о — о!  Чудо!  Моя  радостная Шавка!  Камыш кончился! Пробежав ещё несколько шагов,  без чувств повалился на мокрый мох и долго, долго не мог отдышаться. А  Шавка  радостно визжит, лижет,  обмусоливает  меня.

А сзади стенал, завывал  проклятый огонь, оставшийся без своей жертвы…
Было уже темно.  Мысль стучит — как бы  не  заблудиться? Нас часто учили в деревне, как  находить дорогу  в тайге по звёздам и другим приметам. Хорошо хоть, что небо звёздное.  Вроде правильно иду. Собачка  доверчиво бежит рядом — без поводка. Прошу:
— Шавочка!  Родная моя! Только не убегай от меня! Без тебя погибну в тайге!  Спасибо тебе, что спасла меня от огня! Век буду помнить!
Весь в саже, обожжённый и ободранный,  еле добирался до дома, стуча зубами теперь от холода. Было уже  за полночь, когда, наконец, услышал лай собак в деревне.  Всё!  Спасение!  Я дома! На пороге меня встречает встревоженная мать, брат и пьяный отчим.  Мать ахнула:
— Колька!  Что с тобой?  Господи, на кого ты похож?  Где ты был?
Я  успел только сказать:
— Шавка  сегодня спасла мне жизнь!
А  Филипп сразу  схватил ремень:
— Стярвец!  Где фуфайкя? Я тебе покажу!
Начал хлестать, а у меня уже нет сил сопротивляться и плакать — упал в обморок. Мать еле оттащила отчима от меня…
Два  дня проболел — не мог отойти от стресса.

А  в той стороне — за Каурушкой, все эти дни тянулся в небо огромный столб дыма.  На деревне говорили:
—  Лес горит! Какой — нибудь  мерзавец  опять поджёг!
Я — то знал правду. Это горело  то  огромное  болото, поросшее камышом.
Вскоре, правда,  пошли затяжные осенние дожди и пожар прекратился…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *