Всемерная Истерия

Собрались как-то у зелёной лампы декабристы. Посидели, покурили, пивка попили, стихи почитали, покритиковали правительство, то-сё, пятое-десятое…

Вот так прошла первая в России тусовка.

* * *

Встретились как-то поручик Ржевский и Пушкин.

— Здорово, брат Пушкин!

— Здорово, брат Ржевский!

— Как дела, брат Пушкин?

— Да, как-то всё так вот, братишка…

Вот так появились первые митьки.

* * *

Посмотрел однажды Дарвин на себя в зеркало, хлопнул ещё рюмочку, и тут его осенило:

— Ну и обезьяна!

Налил ещё. Выпил.

— Не иначе, как предки мои были обезьянами!

Упал и уснул. А утром жалко ему стало предков: «Они меня…, а я…, как же так?… Обидно…»

Взял и накатал кляузу на всё человечество: все вы, мол, от обезьяны и лицом похожи.

И ничего — поверили.

* * *

Случилось так, что сон чудный приснился Менделееву: видит он светлый класс, на доске формулы какие-то жуткие пишут, а на стене таблица висит огроменная, пригляделся — написано: «Менделеева» — его, значит; а в уголочке и портрет похожий, бородатый.

Вот Менделеев, не долго думая, глаз один открыл, хвать карандаш и ну срисовывать, пока совсем не проснулся. Жаль, последние штук тридцать квадратиков не успел сдуть — сон кончился.

Ну да ничего — эти элементы, говорят, потом открыли.

* * *

Сидел как-то раз Ньютон под яблоней. Думал. Тут ему яблоко на макушку — ХЛОП! Поднял Ньютон яблоко. И величественно так с пафосом произнес то, что ему пришло в этот момент на ум:

— А яблоко-то червивое!

Ну, а закон свой он через пять лет открыл. Под другой яблоней.

* * *

Взобрался однажды Галилей на вечнопадающую Пизанскую башню для эксперимента. Бросил вниз пузырёк с уксусом, и сам вслед за ним выпрыгнул. И вот, представьте себе картину — сначала пузырёк с уксусом, потом Галилео Галилей, а за ними — Пизанская башня. И все падают. Как вы думаете, кто быстрее упал? Ну, конечно же — жена Галилея. Она сразу в обморок грохнулась, когда увидела падающий пузырёк — уж очень переживательная женщина была, да и уксус в те времена немало стоил.

* * *

Поставил вещий Олег ногу на череп коня, а тот возьми, да и укуси князя. Так и закусал до смерти. А потом, чтобы следы замести, всю вину на змею свалили.

Мораль: не ползай в исторических местах!

* * *

Суворов очень любил побеждать. Даже книжку написал по этому поводу — «Наука побеждать». И вот надо же, один раз не смог победить. Весь день ходил опечаленный, а потом попил чая и говорит: «Ну и хрен с ним!» Перепрыгнул через стул, завернулся в шинель и уснул.

* * *

Ехал как-то Пушкин на лошадке. Вдруг заметил — у дороги собачка сидит.

— Кого ждешь, сучка? — ласково спросил поэт.

— Слона,— гавкнула Моська,— проезжай, не задерживай!!!

Если бы она только знала, с кем разговаривала!

* * *

Однажды вечером Исаак Ньютон открыл 4-й закон физики. Смотрел на него, смотрел. А потом подумал: «Фу, ну и маразм!» Закрыл закон и больше никому не показывал.

* * *

Царь Юрий очень любил «бычки» подбирать. И так он наловчился, что мог даже не нагибаться. Посмотрели бояре на его удивительные фокусы, да и прозвали немедля Долгоруким.

* * *

Встретились нежданно-негаданно Чингачгук с Чингисханом. Поздоровались, побратались, а потом призадумались: «И как это мы в одном месте оказались? Странно…»

«Ничего странного»,— сказал я и захлопнул энциклопедию.

* * *

Короля Людовика XIV-го называли «Король-Солнце». Это потому, что он много загорал. Даже зимой. И, накачавшись солнечной радиации, светился всё время, как маленькое солнышко.

* * *

Саша Суворов каждое утро, вместо зарядки, скакал на лошади. Мальчик со временем окреп, а лошадь издохла — позвоночник посыпался. Непонятно — почему? Ведь Саша, забираясь на спину «коняшки», всегда снимал сапоги и прыгал на ней не больше трех часов в день.

* * *

Много было царей в России. А имён мало. То Петром назовут, то Николаем, то Александром. А потом что-то путаться стали в этой правительской толпе. Кто? Куда? Какой царь? Ну, вот тогда и навесили каждому царю номер порядковый, как на домах. Сначала тяжко было царям с номерами-то. А потом ничего — свыклись. Даже на пользу им пошло — кого-то номера от пуль защищали, кого-то — от пьяных женщин, кто-то номерами зайчиков пускал, а кто-то в них и жил, и по нужде ходил. А некоторым номера так понравились, что стали цари и рекламные щиты таскать.

Вобщем, народ был не на шутку доволен.

* * *

Ехал как-то раз Ленин на паровозе в Финляндию. Вдруг состав остановили жандармы и давай проверять. Всё обшарили, да ничего не нашли. Тогда и спросили они Ленина:

— А вы, товарищ, кто такой будете?

— Батенька,— сказал Ленин, хватаясь за красную жилетку,— вейите ли нет, но я здесь за кочегайа.

А жандармы тогда во всё верили. В бога верили, в царя верили, ну, и Ленину тоже поверили. И уже уходя спросили вождя пролетариата:

— А что это у вас за газетки под мышкой?

— Это? А — это… Это «Искйа»,— ничуть не смутился гений конспирации,— исключительно удобная вещь. Можно топку йазжигать, можно пйикуйивать, можно ещё кой-чего делать.

И так эта газета понравилась жандармам, что они купили у Ленина 2 пачки (100 штук по 3 копейки за экземпляр).

Вот так, неожиданно для себя, два жандарма стали марксистами.

* * *

— Какая глыба! Какой матёйый человечище! — восклицал Ленин после встречи с Горьким. А тот, негромко матерясь, медленно уходил вдаль, и из ушей у него сыпался песок и мелкие камешки.

* * *

Ленин, когда писал — страшно матерился. Что ни слово — ругательство, да какое! Одну его работу долго не могли издать — уж больно нецензурная она была. Пришлось даже название переделывать. Вот так, с горем пополам, увидел свет «Конец Людвига Фиербаха и немецкой классической философии».

* * *

— Железный Феликс! Железный Феликс,— говаривал Ленин, потирая ладошки,— а йуки тёплые!

— Странно. Надо проверить,— с радостной улыбкой откликался Сталин.

* * *

— Владимир Ильич! Керенский бежал, переодевшись барышней!

— Ну-тес?! Ну-тес?!

— В белом платье, в белых трусиках…

— Пойазительно, а я — в кйасненьких!

* * *

Ленин для конспирации так часто врал, что иногда забывал, как его по-настоящему зовут. И, чтобы не путаться, стал подписываться: «Ульянов (Ленин)».

* * *

— Люди! Смотрите! Вот она — лампочка Ильича! Я её из кабинета самого Ленина свистнул!

* * *

Сталин очень детей любил. Бывало, увидит малыша, подойдёт к нему и весело так:

— Здравствуй, сиротка.

— А я не сиротка.

Сталин обернётся к Берии:

— Лаврентий, позаботься о его родителях.

И снова малышу:

— Ну, до свидания, сиротинушка.

* * *

Он сказал: «Поехали!» — и взмахнул рукой. А ракета почему-то полетела.

«Опять накололи!» — подумал первый человек в космосе.

* * *

Сел однажды космонавт Леонов к иллюминатору — хотел газетку почитать. Да недолго наслаждался солнечным светом. БУХ! И темно стало в космическом корабле. Что такое? Посмотрел в иллюминатор — плащик китайский упал на стекло и ни туда, ни сюда.

«Тьфу ты»,— подумал космонавт.

Пришлось ему в космос выйти. Впервые за всю историю человечества.

А плащик-то классный оказался!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *